Янтарная комната превратилась в пыль
— Нацисты декларировали, что никакие исторические или художественные ценности на Востоке, то есть в СССР, не имеют значения. Почему?
— Отношение к нашим ценностям было двусмысленным. С одной стороны, согласно нацистской доктрине, право на существование имели только «арийцы» и созданное ими. Поэтому ценности на Восточном фронте действительно разрешалось уничтожать, воровать. К тому же у нацистов была четкая установка лишить «неарийцев» так называемого культурного кода, исторической памяти и тем самым уничтожить. И в этом было принципиальное отличие от того, что происходило на Западе. Например, в Париже солдаты и офицеры вермахта ходили на экскурсии в Лувр, откуда не пропал ни один экспонат…
С другой стороны, нацисты прекрасно понимали, что в том же Царском Селе есть уникальные вещи, равных которым не найти во всем мире. Зачем их уничтожать, если можно вывезти в Третий Рейх? Все равно эти славянские племена — недочеловеки, как считали нацисты, — не имеют права на свои ценности.
— Насколько серьезным был удар по культуре Северной столицы?
— Ничего, сравнимого с катастрофой в период Великой Отечественной войны, в истории нашей культуры еще не было. Утраты огромны и невосполнимы… Наверное, самые известные символы потерь так называемого приленинградья — Янтарная комната и статуя Самсона. Сейчас в Петродворце — копия этой скульптуры. Настоящий Самсон находился там вплоть до 1942 года: сохранились даже фотографии немецких офицеров, позирующих на его фоне. А в 1943 году нацисты, понимая, что им придется отступать, увезли Самсона.
— Кстати, о Янтарной комнате. Существует предположение, что она спрятана в катакомбах Кенигсбергского замка…
— Во-первых, катакомб у замка нет. Во-вторых, немцы при отступлении готовились вывезти ее из Кенигсберга. Выдвигались версии, что Янтарная комната могла сгореть. Но специалисты после войны проводили химический анализ того, что осталось от замка. И следов янтарной смолы не обнаружили. И главное — тончайший слой янтаря нестоек: при любых климатических колебаниях он начинает разрушаться. Поэтому даже если кто-то найдет следы комнаты в шахтах Саксонии или Баварии, это будет лишь янтарная пыль в ящиках…
Подтирочная бумага из старинных фолиантов
— Немцы знали заранее, в каких музеях хранятся интересующие их ценности? Или разбирались уже на месте?
— Превосходно знали! К сожалению, пакт Молотова-Риббентропа открыл им колоссальные возможности для легальной разведки. После 1939 года представители Германии в большом количестве приезжали в СССР, и в частности в Ленинград, с целью в том числе и культурных поисков. В Российском государственном военном архиве в Москве я лично видела трофейные немецкие документы: картотеку по всем музеям, театрам и библиотекам Ленинграда с подробным описанием их фондов. На всякий случай там даже были указаны телефоны директоров, руководителей, работников Русского музея, Эрмитажа, публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина (сейчас это Российская национальная библиотека. — Ред.). То есть немцы прекрасно знали, что где лежит, и представляли, как это после начала оккупации доставить в Третий Рейх. Многое все-таки в начале войны удалось эвакуировать. И в этом большая заслуга наших музейщиков.
— Кто и как с немецкой стороны решал: вот этот экспонат Третьему Рейху пригодится, а этот — нет?
— Существовало несколько структур. Первой грабительскую работу на оккупированной части Северо-Запада России производила группа армий «Север». В ее составе были так называемые кунст-командо, в которых «служили» искусствоведы. Следом подтягивались люди из Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга. Эта структура отвечала за грабеж и вывоз культурных ценностей с территории Остланд (административно-территориальное образование нацистской Германии в Восточной Европе. — Ред.). В составе штаба тоже работали профессиональные специалисты — доктора искусствоведения, директора музеев, в том числе Дрезденского и Кенигсбергского, преподаватели университетов. Именно они смотрели, какие ценности первым делом паковать и вывозить. Некоторые из них — это видно по документам — прекрасно понимали, что они делают, и ужасно не хотели этого. Но это единицы. Большинство же нацистских специалистов абсолютно не интересовало, откуда та или иная вещь. Что теперь очень затрудняет процесс поиска наших ценностей. Ведь каталожные описания, которые не успели эвакуировать, не сохранились, исчезли в огне войны.
Кроме того, грабежом ценностей занималась специальная команда, созданная при нацистском Министерстве иностранных дел Германии, и структура «Наследие предков», специализировавшаяся на археологии. Эти «учреждения» даже конкурировали между собой. Например, в Берлине во время войны открыли выставку предметов искусства, вывезенных из Царского Села, Пушкина, Новгорода. Но очень скоро ее прикрыли, потому что Риббентроп (министр иностранных дел Германии. — Ред.) обиделся на более успешного Розенберга. Мол, слишком много добра тот вывез, надо было делиться...
— Куда нацисты отправляли предметы искусства, вывезенные из Ленобласти?
— Сначала на «перевалочные пункты» в Риге, Праге. Оттуда — на специальные склады, в музеи Германии. Например, в Линце (город в Австрии, где провел свои детские годы Гитлер. — Ред.) нацисты планировали сделать музей поверженных стран, и главным образом Советского Союза. Туда они и предполагали отправить часть ценностей, доставленных из СССР. Но огромное количество экспонатов уничтожали самым варварским способом. Например, сохранились документы с жалобами на солдат, которые грабили что попало. Они срывали пломбы с опечатанных церквей, новгородские фолианты ХV–ХVI веков использовали как подтирочную бумагу, а в лучшем случае пускали их на самокрутки, старинными книгами в кожаных переплетах закрывали разбитые окна в храмах, иконами растапливали буржуйки. Эти жалобы-отчеты — отнюдь не проявление заботы о русской культуре. Просто варварство солдат мешало официальным грабителям, облеченным полномочиями, четко делать свое дело. Чудовищные вещи происходили, например, и в Царском Селе. В Тронном зале устроили казарму, в Камероновой галерее — конюшню. А печки растапливали уникальным паркетом.
— Грабили наши ценности только немцы, или финны тоже старались?
— У финнов, как и у немцев, грабеж национального достояния был санкционирован государством. Они очень хорошо представляли, какие иконы брать. При этом данных о том, что вывезли финны, очень мало. И это тоже сейчас затрудняет процесс поиска. К тому же с 1943 года у немцев была уже полная неразбериха. Шагреневая кожа Третьего рейха сжималась, ценности в спешке перевозили из Риги и Праги в Германию. Что-то терялось, что-то уничтожалось в ходе боев 1944–1945 годов...
Термическая месть
— Уже после войны мы ведь тоже вывозили из Германии их ценности?
— В 1943 году, после Сталинградской битвы, когда стало понятно, что СССР выигрывает войну, была создана Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний фашистских захватчиков (ЧГК). И она в том числе обсуждала, какие немецкие ценности можно вывезти в рамках компенсаторной реституции на территорию СССР. Тогда это воспринималось как возмездие. Правда, позже наша страна признала на международном уровне, что предметы искусства не могут быть объектами компенсаторной реституции. Принципиально важно понимать: даже в жесточайшее время войны, в отличие от Германии, наша страна на государственном уровне никогда не занималась уничтожением предметов искусства противника. В СССР прекрасно понимали, что эти ценности — мировое достояние.
— А союзники это понимали?
— Здесь можно вспомнить бомбардировку Дрездена. Причем Великобритания и США бомбили не железнодорожные пути или предприятия, а крошечный, совершенно уникальный центр города с плотно расположенными там музеями. Термические бомбы выжигали средневековые кварталы. Командующий бомбардировочной авиации Великобритании Артур Харрис в обращении к жителям Германии заявил: «Мы выбомбим Германию — один город за другим». А бомбардировкой Дрездена они в том числе мстили за Ковентри (английский город, разрушенный бомбардировками 1940–1942 годов. — Ред.). Наши войска подобной местью все-таки не занимались.
Украденные ценности — в финских музеях
— Какое количество ценностей, вывезенных из Германии, мы немцам уже вернули?
— Сложно сказать. Сводного каталога вывезенного нет. Но я думаю, мы вернули процентов 80. Причем, как признает и немецкая сторона, передали самое ценное. Например, Дрезденскую галерею. Мне повезло, я была знакома с очень пожилым человеком, который, будучи искусствоведом, принимал Дрезденскую галерею обратно. И он рассказывал, с какой любовью советские коллеги из Москвы обращались с картинами старых мастеров. Немцы были поражены, что мы не просто увезли их, где-то хранили, а потом отдали обратно, но еще и идеально отреставрировали! Эрмитаж, например, уже в постсоветское время передал Германии и 11 уникальных витражей франкфуртской Мариенкирхе. И это далеко не единственный пример.
— А что вернули нам?
— Увы, меньше 15 процентов. Полная информация о возвращенных культурных ценностях есть на сайте lostart.ru. Так, например, в Екатерининский дворец передали фрагмент Янтарной комнаты и комод из нее, а Музею «Павловск» — 125 книг из библиотеки императрицы Марии Федоровны. Что касается остальных ценностей, то, вероятнее всего, они уничтожены во время войны либо находятся в частных коллекциях. К счастью, есть ученые, которые занимаются поиском этих вещей. Например, российско-германская группа «Музейный диалог». Есть и еще несколько аналогичных поисковых проектов.
А вот с Финляндией и Испанией нет ни одного совместного проекта по поиску «трофейного искусства». Некоторые наши ценности открыто выставлены в финских музеях. В свое время, после того как в 1944 году Финляндия официально вышла из войны, советское руководство не стало добиваться возврата этих вещей, спустило все на тормозах.
— Сложно сказать, сколько ценностей «прописаны» теперь на территории бывших советских республик?
— Конечно. Значительная часть вещей, которые вывозил СССР, шла в музеи бывших советских республик. В ЧГК изучали, какой ущерб нанесла Германия и ее сателлиты тем или иным территориям и на основе этой информации отправляли туда ценности. В Полоцке, Минске, Гомеле, Могилеве, Бресте, во многих разрушенных российских городах были потрясающие музеи. И ничего не осталось! Но так называемое трофейное искусство — малая толика пополнения фондов музеев СССР в послевоенное время. Дело в том, что советские музеи, в том числе ленинградские, в 40–50-х годах делились своими фондами с пострадавшими. Музейщики это помнят и благодарны нам до сих пор.
Потери в цифрах (по информации на 2011 год)
— Екатерининский дворец-музей: по инвентарным описям числилось 42 172 предмета; во время войны утрачено 30 151 (потери около 71,5 процента).
— Александровский дворец: числилось — 30 382, утрачено — 22 628 (74,5 процента).
— Павловский дворец-музей: числилось — 22 133, утрачено — 8715 (около 40 процентов).
— Гатчинский дворец-музей: числилось — 54 030, утрачено — 38 152 (70,6 процента).
— Дворцы-музеи Петергофа: числилось — 31 511 предметов, утрачено — 16 700 (около 53 процентов).
Оккупанты разграбили или уничтожили в общей сложности 427 музеев (из них 173 в России), 1670 православных, 237 католических церквей и 532 синагоги. Только крупные библиотеки утратили свыше 100 миллионов экземпляров книг. По оценкам архивистов, уничтожено 44 897 архивных собраний, то есть 63 процента архивного фонда Российской Федерации.
Грабительская деятельность «Оперативного штаба» Розенберга:
— До 1944 года из России на Запад, главным образом через Прибалтику и Восточную Пруссию, ушли около 40 товарных вагонов, груженных произведениями искусства.
— В октябре 1944 года для перевозки ценностей в Рейх требовались 1418 товарных вагонов.
— С помощью морских судов было вывезено 427 тонн ценных грузов.
Мы отдали (около 80 процентов вывезенного)
В общей сложности только ГДР было передано более 1,5 миллиона музейных предметов, в том числе 1240 произведений Дрезденской галереи, 16 тысяч листов графики, более 100 тысяч монет (из которых 4187 золотых), 18 388 памятников античной культуры. Вернулись на место Пергамский алтарь, сокровищница саксонских курфюрстов («Зеленый свод»), Саксонская земельная библиотека, Берлинская государственная библиотека, большая часть Готской библиотеки, 800 тонн архивных документов.
Нам отдали (меньше 15 процентов вывезенного)
В фонды российских музеев, в числе прочих, вернулись:
— акварель неизвестного художника XVII века «Вид Монрепо» (найдена в Национальном музее города Вроцлав, Польша), возвращена в Павловский дворец-музей;
— картина Кипренского «Портрет художника Басина» (выявлена в собрании американского коллекционера Рональда Лаудера), возвращена в Русский музей;
— полотно Ричи «Свадебная церемония царя» (передана в Музей-заповедник «Царское Село» из Германии профессором Вольфгангом Айхведе). До войны эта картина находилась в Екатерининском дворце музея-заповедника;
— фрагмент Янтарной комнаты (одна из четырех мозаик) и комод из Янтарной комнаты. Обнаружены в Германии в частном владении в городе Бремене. Возвращены в Екатерининский дворец;
— Колокол из церкви Старая Руса (находился в городе Любеке). Возвращен в Старую Русу;
— 125 книг из библиотеки императрицы Марии Федоровны (хранились в частной коллекции в Франкфурте-на-Майне). Переданы музею «Павловск».
