МК АвтоВзгляд Охотники.ру WomanHit.ru
Санкт-Петербург

В Петербурге начался новый раунд борьбы за Исаакиевский собор

Над Исаакием вновь сгустились тучи. Полгода назад РПЦ требовала передать ей здание Исаакия, но администрация Петербурга отказала

Над Исаакием вновь сгустились тучи. Полгода назад РПЦ требовала передать ей здание Исаакия, но администрация Петербурга отказала. Сейчас в дело вступили православные активисты из некой «Священной Лиги Святого Георгия». Николай Буров, директор Государственного музея-памятника «Исаакиевский собор» (включает не только одноименный храм, но и Спас на Крови и Сампсониевский собор), рассказал «МК» в Питере», почему он не может выполнить ни одно из требований православных активистов.

Фото Замира Усманова

Весеннее обострение

— Вы ожидали нового покушения на собор?

— Конечно, я знал, что нас не оставят без внимания. Все-таки этим атакам уже не один год, а 150 лет. Еще во времена царской России Синод потребовал передать здание храма в управление церкви, на что получил решительный отказа правительства. Так что мы, можно сказать, привыкли. А нынешнюю атаку православных активистов из «Священной Лиги...» я списываю на весеннее обострение. Серьезно к этим людям я не могу относиться. Они написали мне письмо с перечислением своих требований. Прочитав его, руки зачесались взять красную ручку и поставить двойку за орфографию. Например, имя преподобного Исаакия Далматского, которому и посвящен наш храм, они пишут с ошибкой! Тоже мне, православные защитники!

— Как думаете, за этими православными активистами может стоять РПЦ?

— Не знаю. Конечно, у местной епархии, и в частности у митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Варсонофия, есть намерение довести эту историю до конца. РПЦ хочет получить собор. Но не в собственность, а в безвозмездное пользование. Я могу предположить, как будут дальше развиваться события. Допустим, они оставляют двери открытыми для туристов, просто заключают договор с новыми компаниями, которые начнут продавать экскурсионное обслуживание. Все доходы идут в бюджет епархии, ведь налоги церковь не платит. В итоге город теряет около 50–70 миллионов рублей в год. Но и это еще не все. Такие здания, как Исаакий, требуют ухода вечно. Допустим, в какой-то момент возникает предаварийная ситуация. И тогда церковь обращается к государству. Вы собственник? Извольте отвечать, платить. На непосредственное содержание нашего комплекса — коммунальные платежи, охрана объектов, расходные материалы — требуется порядка 150–170 миллионов в год. Еще около 200 миллионов ежегодно необходимо на реставрацию и проведение неотложных работ. Нужна Санкт-Петербургу такая дополнительная нагрузка? Я думаю, нет. Мы же много десятилетий не были у города захребетниками: из местного и федерального бюджета не получали ни копейки, а все работы проводили за свой счет, из того, что заработали.

Тут вам не Италия

— Верующие активисты требуют от вас сделать вход в Исаакиевский собор бесплатным. Это возможно?

— Я бы с радостью это сделал, если бы государство потом компенсировало мне все расходы. Все-таки средства с продажи билетов идут на реконструкцию, коммунальные платежи, заработную плату. За время моего директорства бюджет Государственного музея-памятника «Исаакиевский собор» увеличился почти вдвое. Но эти дополнительные деньги не лежат «мертвым грузом»: мы стали активнее заниматься реставрацией. За последнее время, например, полностью воссоздали колокольню Исаакиевского собора, закончили реставрацию Ангельской балюстрады. Сначала предполагалось, что на это потребуется 12 лет и четверть миллиарда рублей. Но мы умудрились справиться за 4,5 года, потратив вдвое меньшую сумму. А сейчас ведем очень серьезные реставрационные работы в интерьерах Исаакия — в западной части храма.

— Если полностью отменить плату нельзя, то почему бы не ввести единый билет на посещение всех храмов вашего комплекса? И тогда люди, заплатив те же 250 рублей, попадут и в Исаакий, и в Спас на Крови. Подобная система уже давно существует в Италии...

— Мы не меняли цену билета на протяжении 6 лет и не планируем это делать и дальше! И я не думаю, что 250 рублей — это сейчас какая-то запредельно высокая сумма. К тому же далеко не все наши посетители платят даже столько. Многие идут бесплатно. В том числе верующие, которые свободно заходят в храм во время богослужений. А есть посетители, которые приобретают льготные билеты за 50 рублей. Если при таком количестве льгот мы еще введем и единый билет, то придется урезать наши расходы. Например, на зарплату сотрудникам или реставрационные работы. Сравнивать нас с Италией не совсем корректно. Хотя бы потому, что там климат куда более мягкий, а потому реставрационные работы требуется проводить не так часто, как у нас. А значит, и денег уходит меньше.

Приведу только один пример. Спросив у итальянских коллег, когда они закончат хотя бы основной этап реставрации знаменитого собора Санта-Мария-дель-Фьоре во Флоренции, я получил ответ: «Никогда!» Закон сверхсложного инженерного сооружения звучит так: откуда реставраторы ушли 70 лет назад, туда и должны снова вернуться через такой же промежуток времени и повторить все сделанные ранее работы. Вот только в Италии это срок возврата 70–100 лет, а у нас зачастую 10–15. Из-за нашей погоды мрамор буквально тает на глазах. 13 лет назад к 300-летию Петербурга мы обновили отделку Исаакиевского собора. А сейчас она снова в тревожном состоянии.

— Так, может, стоит для реставрации выбирать современные материалы, которые не так подвержены погодным воздействиям? В результате сэкономите деньги и выполните просьбу верующих о бесплатном входе в Исаакий для всех петербуржцев...

— К этому очень осторожно относится Комитет по охране памятников. Считается, что материалы должны быть аутентичными. Хотя у меня некие сомнения возникают, когда я вижу, как ведет себя, предположим, пудожский камень (известковый туф, добываемый около поселка Пудость Гатчинского района Ленобласти. Его использовали при строительстве многих исторических зданий в Петербурге, в частности Казанского собора. — Ред.). Он очень хрупкий и капризный, через 2–3 года начинает слоиться, рассыпаться, как будто поражен грибком. Особенно быстро он разрушается из-за реагентов, которые используют при уборке улиц зимой. Может, и стоит его при очередной реконструкции заменить на другой материал... В конце концов мраморные статуи Летнего дворца, которые не выдерживали наших зим, убрали под крышу Инженерного замка, а на их место поставили скульптуры из современных полимерных материалов.

Торговцы в храме

— Давайте вернемся к верующим. Некоторые их жалобы понять действительно можно. Например, во время служб они вынуждены молиться не у алтаря, а в сравнительно небольшом приделе. В итоге не хватает места для всех желающих посмотреть на богослужение. Можно ли расширить пространство для этих служб?

— Все, что касается расширения, — это к Монферрану (Огюст Монферран — архитектор Исаакиевского собора. — Ред.). Увеличивать пространство раньше надо было. Другой вопрос, а надо ли это, ведь придел, который вы называете небольшим, по своим размерам не уступает среднему храмовому сооружению нашего города. Ну а кроме того, раз в неделю в Исаакиевском соборе проводят службы перед главным алтарем. Чаще это делать сложно, потому что богослужения обычно не укладываются в расписание, а для музея это как нож в сердце. Ведь мы, особенно летом, работаем по жесточайшему графику: вот пришла одна группа туристов, следом другая, а за ней уже целый пароход с гостями города. И малейший срыв в расписании чреват наступлением полной неразберихи. Чтобы все успеть, летом мы открываемся в 10 утра, а закрываемся в 23:30. При этом колоннада Исаакия работает до 4:30 утра! Мы как крестьяне, которым летом надо заработать деньги на зиму. Поэтому сейчас я даже ставлю вопрос об отмене вечерней службы на летний активный период. Но вообще богослужения у нас проходят дважды в день, кроме среды.

— Еще одна претензия к вам — обилие сувенирных лавок в соборе. Зачем их так много?

— Люди довольно часто ругаются по этому поводу. Но самое важное, чтобы лавка не становилась главной. А главной она становится, когда возле нее возникает очередь. Я терпеть не могу всех этих хвостов в соборе. А вообще, зайдите в любой другой действующий храм, где нет музея. И вы увидите, что лавок там будет не меньше. Да, у нас в Исаакии есть отдел сувенирной и книжной продукции, и арендатор, который занимает другое место, платит нам не один миллион рублей. Я считаю, что это благо. А вот с двух больших церковных лавок, которые находятся в соборе и принадлежат РПЦ, арендной платы мы не получаем. То же самое касается и процента с продаж. Хотя здесь мы уже нарушаем существующие правила. Потому что обязаны любого субарендатора отягощать арендной платой не ниже тех ставок, которые установлены в городе. Но я сознательно иду на такое исключение, понимая, что приходу действительно надо как-то жить, а священнику выплачивать зарплату.

Следите за яркими событиями Санкт-Петербурга у нас в Telegram

Самое интересное

Фотогалерея

Что еще почитать

Видео

В регионах