«Полярники кормят собак мамонтятиной»

Кому сегодня в Арктике жить хорошо?

24 июля 2017 в 15:24, просмотров: 877

В конце лета из Петербурга на архипелаг Северная Земля отправится высокоширотная арктическая экспедиция. Задача ученых — наблюдение за атмосферой, льдами, солнечной радиацией. Там, на 79-м градусе северной широты, они следят за экологическим благополучием всей планеты. Что на самом деле происходит с климатом Земли, почему «озоновая дыра» — это миф и кто сегодня мамонтов ест? Об этом «МК» в Питере» рассказал участник экспедиции, более 30 лет проработавший на Севере, метеоролог, петербуржец Владимир Власов.

«Полярники кормят собак мамонтятиной»
Фото Владимира Власова

Как спасти вышку от айсберга

Власов ездит на зимовки с 1986 года в самые труднодоступные районы Арктики. По его словам, сейчас многое на Севере меняется. Вновь открываются законсервированные из-за нехватки денег метеорологические и научные станции.

Власов — один из тех, кто возвращал к жизни заколоченную научную базу петербургского Арктического и антарктического НИИ (ААНИИ) «Мыс Баранова», расположенную на острове Большевик архипелага Северная Земля. Станция была законсервирована в 1996 году.

— Летом 2013-го мы ее расконсервировали. Там стояли несколько щитовых домиков, метеостанция и аэрологический комплекс. Некоторые дома были вскрыты, в гараже вырваны ворота. Это ветер постарался: на острове бывают ураганы до 50 метров в секунду. Мы привели, как смогли, все в порядок и осенью того же года заехали на зимовку. Первую зиму я, где работал, там и жил — в метеокабинете. Щитовые домики при сильном ветре продуваются. В прошлом году на базе построили двухэтажный жилой модуль под евростандарт. Привезли кучу нового оборудования. Станция развивается. У нас даже есть интернет, телевизор — 5–6 каналов — и телефон — можно прямо в Питер звонить! А когда я начинал работать на Севере, мы переговаривались морзянкой на средних волнах, и почту раз в полгода привозили. Я и не предполагал, что доживу до такого прогресса! — удивляется Владимир.

В августе на «Мыс Баранова» из ААНИИ отправится научная экспедиция. С этого года ученые начнут углубленные наблюдения за озоновым слоем планеты. Станцию планируют включить в международную сеть по мониторингу активности Солнца.

— Слой озона сам по себе очень тонкий, его толщина колеблется от нескольких миллиметров до нескольких сантиметров. Но совершенно безозоновых мест не бывает, поэтому «озоновая дыра» — это миф, — говорит Владимир. — Есть тенденция к потеплению: сильных морозов — до минус пятидесяти — я в последние годы в Арктике не помню, а прошлым летом мы зафиксировали экстремальную жару в +13 градусов при норме до +5. Но метеорология — наука молодая, ей чуть больше ста лет, поэтому в глобальном масштабе судить, происходит потепление климата или похолодание, слишком рано, — объясняет метеоролог.

На станции работают гляциологи — они изучают лед. В прошлом году ученые провели уникальный эксперимент по защите от айсбергов плавучих платформ, качающих нефть на Арктическом шельфе. Столкновение вышки с огромной глыбой льда может грозить катастрофой, и не только экологической.

— Есть программа по мониторингу движения айсбергов на Арктическом шельфе. За ними наблюдают, траектории их «плавания» просчитывают заранее. Но что делать, если айсберг плывет прямо на вышку? Наши специалисты придумали: цепляют айсберг тросом за ледокол и буксируют в сторону. Все эксперименты в прошлом году завершились успешно.

— Почему нельзя было просто взорвать айсберг?

— Он слишком большой. Когда на станции начинали бурить айсберги, чтобы измерить толщину, один пробурили больше чем на 100 метров — и… бур кончился! Если такую глыбу взорвать, она потом будет кусками плавать, а это еще опаснее, — говорит метеоролог.

Медведи-грабители

По прогнозам ученых, таяние льдов в Арктике может привести к исчезновению двух третьих популяции белых медведей в 2050 году. Но сейчас мишки чувствуют себя отлично. На полярных станциях они — постоянные гости, что вовсе не радует полярников.

— Белые медведи очень любопытные. Когда приходят на станцию, им надо везде залезть и все понюхать. И попробуй прогони их! Ничего не боятся — ни собак, ни шума трактора, ни выстрелов. Однажды медведь заснул рядом с метеоплощадкой. Я пытался его отпугнуть ракетницей: два-три раза выстрелил, ракеты у него прямо перед мордой прошли! А он носом покрутил и спит дальше. В основном, конечно, медведи приходят на запах еды. На нашей помойке они несколько раз объедки из бочки выковыривали. На другой станции медвежья семья склад ограбила. Пока медведица замок ломала, медвежата вроде как на стреме стояли. Мать дверь снесла, мешок яичного порошка сожрала и еще полмешка с собой забрала. Но вообще звери они опасные. Хозяевами себя чувствуют, — говорит Владимир.

Насчет белых медведей у полярников инструкции строгие: не кормить, не приручать, не стрелять. Эти звери — в Красной книге.

Мамонта можно есть сырым

Север богат мамонтами. Но не только ученые на них «охотятся». «Черные мамонтологи» ищут мамонтов не ради науки, а ради наживы.

— Заезжают на сезон целыми бригадами, на вездеходах. Живут в палатках или в самодельных домиках. Их главная добыча — бивни. Даже если найдут мамонта целиком, бивни отрубают, остальное бросают, чтоб не возиться. Мамонта же просто так не достать и не вывезти — его сначала нужно выдолбить из вечной мерзлоты. А это очень большая работа. Бивни дорого стоят — 200 долларов за килограмм, вес одного бивня — около центнера. Больше всего ценятся скелет в сборе или череп. А, допустим, череп и к нему два бивня стоят в десятки раз дороже, чем все по отдельности. Иногда попадаются кости шерстистых носорогов, овцебыков. Я находил зубы огромные. Многие тут, на Севере, мамонтятину пробовали. Кто — из любопытства, а кто — потому что есть больше нечего было. Один мой знакомый заблудился в тундре. Плутал два дня. Нашел под берегом реки тушу мамонта — со шкурой, с мясом. Прямо сырого ел: ножом отрезал по кусочку и жевал. Мясо же! Наш механик тоже мамонта пробовал. А я не ел и не хочется. На станциях мамонтятиной, бывает, собак кормят, — говорит петербуржец Власов.

Находка мамонта — не такая уж редкость, особенно на Таймыре. По словам Владимира, во время одной из зимовок его коллеги со станции решили поискать мамонтовую кость и за пару недель насобирали около 50 килограммов бивней. Потом продали все «черным мамонтологам».

Купить квартиру за три зимовки

— Что поменялось в Арктике за последние годы?

— В 1990-е годы народ бежал с Севера: ни снабжения нормального не было, ни оборудования, ни зарплат. Сейчас получше стало. Начинают с мусором бороться, потому что вся Арктика ржавым железом завалена: миллионы бочек из-под солярки, брошенная техника, локаторы, дома… Раньше солярку завозили в бочках, потом пустые оставляли. Вот и накопилось. Один мой знакомый бульдозер в тундре нашел, домой пригнал. Геологи заезжали на технике по льду весной, а вылетали осенью вертолетами. Не заберешь же бульдозер на вертолете… Сейчас появилась программа по очистке северных территорий от мусора. Работы на много лет вперед хватит! А работать там можно лишь 2–3 месяца в году, когда земля оттаивает, и вывозить мусор оттуда — очень-очень дорого.

— Много желающих ехать работать на полярные станции?

— Очередь особо не стоит. Многие поработают год-два и сбегают. Отсев большой.

— Зачем вообще люди на Север едут?

— Романтика! И можно неплохо заработать. За три-четыре зимовки, например, квартиру в Питере купить. На зимовке не надо о себе заботиться: тебя накормят, напоят, в магазин ходить не надо — деньги тратить некуда. И когда к такой жизни привыкаешь, то здесь, на материке, уже тяжело. Иной раз думаешь: уж скорее бы обратно!

Больше фото из Арктики смотрите в группах «МК» в Питере» в социальных сетях vk.com/mkvpitere и facebook.com/mk.v.pitere.

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга





Партнеры