Самбист-дзюдоист Михаил Семененко: «Раньше девушки любили сильных»

Воспоминания самого музыкального самбиста

10 апреля 2017 в 13:58, просмотров: 1065

Михаил Семененко — возможно, единственный в своем роде самбист-дзюдоист. Поющий! Мастер спорта по этим двум видам борьбы, чемпион Ленинграда, призер чемпионатов страны — он еще и известный питерский бард, который и в свои почти 70 лет профессионально выступает на сцене.

Самбист-дзюдоист Михаил Семененко: «Раньше девушки любили сильных»
Фото: Замир Усманов

Кроме того, Семененко входил в каскадерскую группу знаменитого Александра Массарского, работавшую на многих советских фильмах. Неудивительно, что, когда Петербург боролся за право проведения Олимпиады-2000, именно ему заказали написать олимпийский гимн. Семененко его сочинил, но Олимпиаду нам не дали. Зато другая его придумка, новый вид спорта бадфайт — смесь карате с бадминтоном (в нем соперники лупят руками и ногами по летящему через сетку волану) — вполне успешно реализуется.

Тренер высшей категории Михаил Семененко работает в СПбГУ уже 45 лет, долго возглавлял отделение борьбы на кафедре физкультуры. И, конечно, помнит студента-борца Володю Путина. Более того, своим наметанным глазом Семененко постоянно замечает, как президент Путин в своей политике руководствуется принципами и приемами дзюдо.

Нет ли лишнего билетика на самбо?

Михаил Семененко пришел в борьбу в 1962 году. Дзюдо еще не было. Только самбо. И интерес к нему в стране был огромный. Чтобы попасть на чемпионат города на Зимний стадион, лишний билет спрашивали. Все мальчишки тогда хотели быть сильными. Это еще было связано и с подростковыми войнами. Например, Михаил жил в военно-морском городке в Песочном, где выходили биться квартал на квартал. Но дрались благородно: заточки никто с собой не брал, если кому-то разбили нос — он выходил из драки. А на следующий день после нее уже в футбол друг против друга играли.

— Раньше и девочки были другие. Сегодня они любят умных мальчиков, а тогда любили сильных. Так что хотелось быть сильным. А я еще маленький — рост 162. Поэтому пошел в самбо в 14 лет (это считалось очень рано — обычно брали с 16!). Попал к Александру Массарскому, который потом спустя годы станет знаменит и как тренер, и как создатель советской каскадерской школы. Тогда он был главным инженером на Ленинградском металлическом заводе и одновременно взялся вести 2–3 группы самбистов.

— Сам Массарский имел только 2-й разряд. Но педагог был хороший, умел разбудить что-то в человеке. Наше спортивное общество называлось «Зенит», главным противником у нас было «Динамо», но там делали упор на силу, а Массарский — на гибкость и ловкость. Он нас заставлял думать. Например, велел вести дневники — своеобразные досье на всех соперников, с которыми боролись, заносить туда их слабые и сильные стороны. Динамовцы, конечно, были грозными самбистами, но «Зенит» Массарского никогда им не уступал. И не случайно в нашей группе из 20 человек 15 стали мастерами спорта. И еще Массарский ненавязчиво прививал подопечным философию — культ доброты и клубной спортивной спайки.

В этой группе вместе с Семененко занимался и Анатолий Рахлин, будущий тренер Путина. Так что Массарский через него повлиял и на манеру борьбы, а возможно, и на жизненные установки будущего президента. Но об этом чуть позже...

Хулиганы с гитарами

А у Михаила Семененко в те годы, помимо самбо, была еще одна страсть — песня. Он даже на соревнования всегда ездил с гитарой. Бардовская песня вошла в его жизнь в 15 лет — вместе с борьбой. «Пить, курить и говорить я начал одновременно», — шутит Михаил Алексеевич.

— Тогда были в моде правильные песни советских композиторов. Было и то, что сейчас называют шансоном. И я, как и все пацаны, пел в подворотне эти уличные, приблатненные песни на три аккорда: «Жил в Одессе славный паренек. Ездил он в Херсон за голубями. И вдали мелькал его челнок с белыми большими парусами». И вдруг как гром среди ясного неба для меня прозвучал тихий голос Окуджавы. А сначала одноклассник напел его песню: «Во дворе, где каждый вечер все играла радиола, и пары танцевали, пыля, все ребята уважали очень Леньку Королева и присвоили ему званье короля...».

Авторская песня вспыхнула, как костер. Умные нестандартные слова. Они сразу забирали слушателя. Сначала был Окуджава, потом в 1965 году в Ленинграде в кафе «Восток» на первом этаже ДК Пищевиков вечерами стали собираться Юрий Кукин, Евгений Клячкин, Александр Генкин, Борис Полоскин. Попеть, поиграть на гитаре. Народ ломился на них. Так возник клуб авторской песни «Восток». Потом появился Высоцкий.

— Я забросил блатняк и самозабвенно стал петь эти новые песни, — рассказывает Михаил Семененко. — Даже пробовал вступить в клуб «Меридиан». Но меня не взяли. Мы с лучшим другом Владимиром Кюллененом (знаменитый самбист, чемпион мира. Владимир Путин гордился, что боролся с ним, хотя и проиграл. — Ред.) спели песню Высоцкого: «Выучи, вызубри, не забывай и повторяй, как заклинание. Не потеряй веры в тумане, да и себя не потеряй». Спели громко в два голоса. А в «Меридиане» был культ Дольского — тихих, мелодичных песен. Нам на прослушивании сказали: «Хватит хулиганить! Слишком громко поете. Еще цыганщину нам тут устройте». Мы обиделись.

И с тех пор Семененко в клубы больше не ходил (вступил в клуб «Восток» всего 10 лет назад). Но петь продолжал. И бардовское творчество, оказало прямое влияние на его судьбу. Тогда оно были тесно завязано на геологов и туристов. Эти песни были очень популярны, но считались полуподпольными и не имели выхода на концертные площадки — им самое место было в лесу у костра. Неудивительно, что и сами барды воспевали, романтизировали такой походный образ жизни и творчества. Так что Семененко совершенно логично расстался с кораблестроительным институтом, где в то время учился, и перевелся на геологический факультет университета — его, как и многих, тогда потянуло «за туманом и за запахом тайги».

Драться было весело

Интересная жизнь началась и в секции Массарского. Свою борцовскую группу тот превратил в каскадерскую.

— Мы вечно участвовали в киношных драках. «Объяснение в любви», «Интервенция», «Виринея», «Республика ШКИД» — всего у меня 12 фильмов. Нас гримировали. Массарский всех расставлял. Давал свисток — и понеслась… В фильме «Белый флюгер» я дублировал мальчишку-беспризорника, которого вытолкнули из поезда и он летел под косогор. Были реальные косогор и поезд. Правда, скорость небольшая — километров 30 в час. Потом уже в фильме посмотрел сцену своего падения и сам себе не понравился: уж больно красиво падал, сгруппировался — переиграл.

А в «Республике ШКИД» в сцене драки в столовой Михаила скидывали за какую-то веревку с деревянных козел. И он падал с трехметровой высоты. Сначала на маты, потом и их убрали. Чем сильнее падал, тем больше нравилось режиссеру. И так пять раз. Массарский говорил: «Если хорошего самбиста выбросить с 3-го этажа, ему ничего не будет». И, по словам Семененко, это правда.

— Мы были еще пацаны, — вспоминает он. — Все делали лихо. Нам было весело и не трудно. И, например, даже когда съемка драки заканчивалась, мы еще минут пять не могли остановиться — мутузили друг друга. Потому что кто-то кого-то в драке уже обидел, за кем-то погнался. В «Виринее» одному из парней в потасовке на голову надели кастрюлю. У него из носа пошла кровь. Он разозлился. Массарский свистит, а драка продолжается...

А в «Объяснении в любви» каскадеры должны были бежать как бы по минному полю — взрывы вокруг.

— Мы пробежали, нас отсняли, а следом — массовка. И все, что взлетело в воздух от взрывов во время нашего пробега, на них упало. Мы чистые, а они грязные как черти. Массовка бастует — мол, каскадерам платят больше, а настоящие каскадеры — мы. Об одном только жалею. Все наши снимались в «Белом солнце пустыни», а я не поехал с ними — поступал в тот год в институт.

Хитрюга Аркаша Ротенберг

Путин на пять лет младше Семененко. Но они иногда вместе выступали за одну команду — Ленинградского университета, где Михаил уже работал, а Владимир учился.

Когда дзюдо в СССР только начиналось, Семененко и другие ребята из группы Массарского уже были кандидатами в мастера по самбо. Кто-то из них тогда перешел в дзюдо, кто-то совмещал эти два вида борьбы. Разница между ними раньше была небольшая.

— Путин тренировался у Рахлина в секции завода ВТУЗ. Он хороший борец. Ловкий, техничный. Мастера спорта не на халяву получил. Я с Путиным не боролся. А вот против его друга Аркаши Ротенберга, который за СКА выступал, пришлось выходить. Он очень хитрый. Оригинально неожиданно действовал. Обычно ты сначала выполняешь руками захват и потом начинаешь бороться, а он даже без ручного захвата ногами делал зацепы — так оплетет тебе ногу, что не устоишь.

Чем труднее жизнь, тем больше бардов

Семененко работает в университете уже 45 лет. Он все-таки стал бардом. В свои почти 70 лет (исполнится 31 октября) выступает с концертами — поет Окуджаву, Вертинского и свои песни — они у него в основном о спорте.

С 60-х годов многое изменилось — и в музыке, и в дзюдо. Бардовской песни сегодня не слышно и не видно. Кажется, что ее больше нет. Но это не так.

— С ней ничего не случилось. Вы, возможно, будете удивлены, но, наоборот, сейчас пик авторской песни, — говорит Михаил Семененко. — Она всегда была на подъеме в трудные времена. В одном только Петербурге сегодня 22 клуба — в каждом не меньше 100 человек. Никогда столько не было — мы живем клубной жизнью, из одного клуба в другой кочуем. В среднем в Питере ежедневно проводится 5 бардовских концертов! Просто этой песни нет в телевизоре и на радио. Она всегда была немножко элитной. Негромкая музыка для неглупых людей. Может, поэтому еще ее сегодня не пускают на ТВ. Бардовская песня ушла в Интернет. Правда, теперь она стала другой — в ней больше музыки, но меньше философского смысла. Приходят в клубы авторской песни и люди из рок-культуры. Но у нас с ними не получается — они пока 12 аккордов не сыграют, слова не споют. Или споют два-три слова и повторят их десять раз.

В отличие от современных бардов Семененко до сих пор играет на семиструнной гитаре. Словно в память об авторской песне 60-х так и не перестроился на шестиструнку.

Борьба тоже меняется. Как и отношение к ней. Лишний билетик на соревнования уже не спрашивают.

— В последнее время в дзюдо почему-то стало много искусственных ограничений, например, отменили захваты за ноги. Ни так ни сяк соперника не возьми. Один может все время атаковать и из-за этого проигрывать. А другой — ходить, ничего не делать и выиграть. В самбо такое не прокатит. Там по-прежнему можно все. Оно сегодня даже больше может дать в плане самообороны. Правда, многие юноши выбирают не классическое самбо, а спортивно-боевое, где разрешены удары руками и ногами. Думают, они суперменами станут. Но этот вид борьбы — суррогат. И в итоге те, кто боевым самбо занимается, ни бросать, ни бить не умеют. Зато они жестокие — потому что там разрешено бить коленом, бить лежачего. А я это не люблю.




    Партнеры