Динамичный товарищ фотончик

Петербургские ученые изобретают компьютер будущего

10 ноября 2011 в 17:52, просмотров: 2500

На этой неделе 10 ноября отмечается Всемирный день науки. В России принято гордится своими учеными, но все чаще теми, кто работает за границей. На вес золота молодые специалисты, остающиеся в стране и занимающиеся реальными исследованиями. Два года назад петербуржец Павел Белов получил президентскую премию за изучение метаматериалов.

Динамичный товарищ фотончик

2,5 миллионов рублей не хватило даже на погашение ипотеки. Но молодой физик, и при этом уже доктор физико-математических наук, в отличие от многих своих седовласых коллег с оптимизмом смотрит на состояние отечественной науки. Павел Белов рассказал «МК» в Питере», почему его больше не тянет на Запад.

Оптический чип полезнее шапки-невидимки

- Расскажите научно-популярно, чем вы занимаетесь?
- Мы можем создавать то, чего не существует в природе, материалы с фантастическими свойствами. Раньше люди говорили, что шапки-невидимки бывают только в сказках – сейчас ученые создают метаматериалы, которые позволят обводить вокруг предмета лучи света, и этот предмет становится невидимым. Или, например, все знают, что свет преломляется на границе воздуха и воды. Но можно создать жидкость, преломление в которой будет не положительным, а отрицательным. Рыбки будут плавать в пруду, а их изображения в воздухе, над водой.

- Получается, вы сказку делаете былью?
- Мы действительно можем фантазировать, а потом думать, как реализовать фантастические идеи на практике. А можем заниматься научными разработками на заказ. Например, обычные микроскопы не позволяют видеть детали изображений, которые меньше длины световой волны – меньше 600 нанометров. А мы создаем метаматерилы, которые позволяют это делать. Или еще проблема: сейчас, чтобы просканировать на магнитно-резонансном томографе тело человека, нужно 40-50 минут. При этом если пациент пошевелится, то все придется переделывать. Мы занимаемся разработкой устройства, которое позволит уменьшить время сканирования до пяти минут, плюс улучшит качество снимка.

Еще наши ребята разрабатывают оптические наноантенны. Пока что люди антеннами принимают радиоволны, а мы хотим поймать свет. Мы на передовом рубеже науки. Сейчас уже понятно, что электроника себя изжила. Быстрее, чем есть, электронные процессоры уже не сделать. Электронику должна сменить фотоника. Нужно создать материалы, внутри которых не будут бегать не электроны, а фотоны – то есть свет. Фотончик – он более динамичный «товарищ», бегает гораздо быстрее. Если мы сделаем оптический чип и подключим его к оптической схеме, все это будет работать в миллионы раз быстрее, чем современные электронные устройства. Метаматериалы позволяют делать именно фотонные устройства – оптические чипы и микросхемы. И сделать оптический чип гораздо интереснее и полезнее, чем шапку-невидимку.

Ученые должны уезжать за границу

- Кто работает в вашей лаборатории?
- У нас 40 человек, но профессуры из них всего трое-четверо. А остальные сотрудники - студенты, аспиранты. Это необычно для исследовательских групп, потому что мы делаем ставку именно на молодых ребят. И наши юные кадры многим фору дадут. У меня бывает так, что я приезжаю на конференцию за границу со своими студентами 4–5-го курса. Они делают доклад. И обычно после этого им профессора жмут руки и называют аспирантами.

Мы стараемся растить кадры для России. В данный момент я не могу найти себе в лабораторию хороших аспирантов или научных работников с опытом, потому что если они действительно умеют заниматься наукой, то уезжают за рубеж.

- Не боитесь, что вы вырастите новые кадры, а они тоже уедут?
- Я буду очень рад этому. Я надеюсь, что тогда и ко мне кто-то приедет. Так принято в Европе. После какого-то момента студент там не просто может, он обязан куда-то уехать, чтобы поделиться своим опытом и самому поучиться. У них не работают, как в России, на одном месте. Там ученые переезжают с места на место, работают с разными группами. Пусть и мои ребята будут задействованы в каких-то серьезных международных проектах.

- А вы уверены, что к вам в ответ кто-то приедет?
- Сейчас это еще сложно. Потому что нелегко создать конкурентные условия в России. Но многие наши возвращаются. Если прикладывать усилия, то уже и в России ученые могут жить достойно. В последние годы появилось много грантов. Только жаль, что они недолгосрочные, всего на 1–3 года, а желательно иметь поддержку на 5–10 лет. Если бы были долгосрочные проекты, это бы серьезно поменяло подход людей к науке в стране. Потому что сейчас нет смысла ученым возвращаться в Россию, чтобы проработать год, а потом снова искать себе место.

В России – больше перспектив

- Вы ведь и сами работали за рубежом, но потом вернулись, почему?
- Я делаю ставку на Россию. Меня здесь вырастили. Дали мне образование. Я всегда хотел работать в России и не вижу никаких причин русскому человеку не работать на родине. У меня есть возможность уехать за границу, но мне здесь приятнее. Язык родной, город родной.

Другое дело, что раньше у меня не получалось закрепиться в Петербурге. Я с 1994 года занимался научной деятельностью. Мне было интересно, я был фанатиком. Но когда я в 2000 году я пошел в аспирантуру, то стипендию мне начислили две или три тысячи, а у меня уже своя семья образовывалась. Поэтому я уехал в Финляндию и параллельно работал над двумя кандидатскими диссертациями. Одну я защитил там, другую в России. В Финляндии к кандидатской прилагалась ставка научного сотрудника с вполне адекватной европейской зарплатой. После Финляндии я вернулся обратно в Питер и пытался собрать здесь свою научную группу. Но закрепиться так и не смог. Опять уехал, работал в Корее, потом в Англии. Затем потихоньку стало что-то удаваться и здесь. Начал получать гранты, смог выбить финансирование ребятам, которые были в моих проектах. И теперь мне кажется, что работать здесь не просто интереснее, но и перспективнее, чем в Европе.

- Перспективнее для ученых или для науки?
- Для науки. Сейчас идет реформа в этой сфере. И государство понимает, что нам нужны исследования мирового уровня, в европейским стиле. Я знаю, как ведутся исследования в Европе. И готов делиться своим опытом. Хотя в личном плане проще было остатьсяв Европе или перебраться в США. Там, если я сейчас подамся на ставку, меня возьмут профессором. В Штатах профессора зарабатывают 120 тысяч долларов в год и горя не знает. У нас со всеми надбавками профессора получают тысяч 12 тысяч рублей в месяц, остальное нужно добывать самостоятельно.

- Ученые едут на Запад за стабильностью?
- Да, но сейчас из России уже уезжает гораздо меньше людей, чем раньше. Я отчетливо помню, что десять лет назад человек, который хотел заниматься наукой, только и думал, как бы получить здесь диплом и тут же уехать в Европу или Америку. Сейчас все по-другому. И это касается не только Петербурга и Москвы. Политика государства направлена на развитие науки в целом по стране. Поддержка более мелким научным центрам тоже оказывается. К тому же в небольших городах запросы ученых меньше. И оттуда отправить хорошую заявку на финансирование даже проще. В Москве за такие деньги люди уже не готовы работать. И поэтому гранты часто уходят в провинцию.

Милости просим в науку

- Вы довольны знаниями студентов, которые поступают к вам?
- Сейчас уровень студентов намного ниже, чем был десять лет назад. Образование год от года становится все хуже. Те, кто учились в СССР и даже во время перестройки, за рубежом были востребованы, они были на голову выше иностранцев-сверстников. У нас было много обязательных предметов. Наш выпускник, даже если он гуманитарий, все равно хоть что-то понимал в математике и физике. В Европе и Америке человек всегда выбирал то, что ему хотелось изучать. У него узконаправленное образование, широкого кругозора не было никогда. Но сейчас я вижу, что такого сильного отрыва, как прежде, у наших ребят от иностранцев уже нет.

- Как вам кажется, почему так происходит?
- Государство не хочет поддерживать высокую планку, которая раньше была в образовании. И к тому же нет кадрового состава, который готов учить на высоком уровне. В университетах по крайней мере точно. В школах еще сидят фанаты, которые что-то делают. В специализированных школах продолжают держать марку. Мы приучаем к научной работе своих студентов со второго-третьего курса. Сами подтягиваем . Иначе не уверен, что из них можно было бы сделать что-то толковое.

- Молодежь охотно идет в науку?
- Раньше становиться ученым было совсем не престижно. Сейчас ребята наслышаны про нанотехнологии, Сколково, говорят, что хотят заниматься чем-то подобным. На моем примере первокурсники видят, чего можно добиться в науке. Конечно, компьютерное программирование сейчас более востребованное и прибыльное. Но есть люди, которые хотят пофантазировать, открыть что-то новое. Тогда милости просим к нам, в науку.




    Партнеры